Читать онлайн "Цвет пурпурный" автора Уокер Элис - RuLit - Страница 2. Элис цветы


Читать онлайн "Цвет пурпурный" автора Уокер Элис - RuLit

Перевод цвета

Цвета, как и многие другие признаки, перебираясь из одного языка в другой, попадая в культуру с иной организацией смыслов, меняют оттенки. Царский пурпур, цвет королевской мантии, пурпурный цвет, в русском языке горделиво и свирепо красен, хотя древний пурпур, добывавшийся из морских моллюсков, был не красным, а скорее сине-красным. В американском английском пурпурный — один из цветов радуги, может быть, фиолетовый, а в более широком смысле — сине-красный цвет любой интенсивности. В русском слово «пурпур» употребляется редко, вероятно, из-за своего неблагозвучия. Вспоминается пушкинская старая Москва, поникшая перед новою столицей, как «порфироносная вдова». Порфира — так назывался по-гречески моллюск, из которого как раз и добывали пурпурный краситель. В английском же «purple» обыденное, лишенное надменности слово — такими бывают полевые цветы, простенькие, почти не видные в траве, но и царь Соломон одевался не роскошнее их. Земля, травы, деревья укутаны в божественную славу, это, а не тело деспота, достойно пурпура. Истинный пурпур незаметен, как незаметна на фоне мировой истории жизнь черной деревенской девочки Сили, героини романа «Цвет пурпурный». Так, наверное, можно толковать название книги Элис Уокер. Но есть и другие значения у этого названия, угадать которые невозможно, если полагаться только на свою сообразительность. В «Цвете пурпурном» заявлена определенная программа, плохо различимая без некоторой доли окололитературных сведений. И, вероятно, не стоит скрывать, да и вряд ли это возможно, что текст Элис Уокер имеет отношение к феминизму.

«Цвет пурпурный» появился в 1982 году, на исходе так называемой второй волны феминизма, бывшего неотъемлемой частью бурных политических движений за гражданские права предыдущего двадцатилетия. Феминизм «второй волны» 60-х и 70-х гг. задавался проблемами равенства, причем не равенства на кухне перед горой грязной посуды, как часто это толкуют сторонние наблюдатели, а равенства за пределами семьи и дома. Белые американки хотели вырваться из одиночества кухни в благоустроенном пригородном доме, заниматься профессиональной деятельностью наравне с мужчинами, получать вознаграждение за работу, соизмеримое с тем, какое получали мужчины, иметь свои счета в банке (а замужние женщины не имели на это права). Нам, постсоветским женщинам, трудно понять эти проблемы, так как многие из них были решены для нас и за нас ранними декретами советской власти. Беспокоит скорее излишек работы, чем ее недостаток, скорее отсутствие дома в уютном пригороде, чем его наличие. На это же жаловались афроамериканки того времени, утверждавшие, что белые феминистки, стремясь вон из дома и выдавая это стремление за универсально необходимое всем женщинам, отрицали тем самым «женскость» цветных сестер, которые и так были вынуждены работать вне дома, делая грязную работу за небольшие деньги, чтобы прокормить семью. Их нужды зачастую были в корне противоположны нуждам образованных и обеспеченных белых американок. Цвет кожи оказывался не менее отягчающим обстоятельством, чем пол, в ремесле выживания, и вовсе не по эстетическим соображениям — он влиял на социальный статус. Черные участницы движения утверждали, что белые феминистки, борясь за свои права, не замечают, как сами, в силу своей принадлежности к белому среднему классу, участвуют в угнетении и унижении афроамериканцев, включая своих черных «сестер». Поэтому-то у черных американок, в общепонятном стремлении улучшить свою жизнь, и возникла необходимость обозначить свои интересы как отличные от интересов белых феминисток.

Как-то раз Элис Уокер сказала такую фразу: «Пурпурный относится к лавандовому, как вуманизм к феминизму». Понятно, что лавандовый бледен и водянист по отношению к насыщенному богатому пурпуру. Но что это за «вуманизм» такой, который интенсивнее и ярче феминизма? Слово, образованное от английского «woman», то есть женщина, было придумано самой Элис Уокер, чтобы очертить позицию цветных женщин в пределах буржуазного, преимущественно белого, американского феминизма и заявить о разногласиях с белыми феминистками. Сменив ярлык, Элис Уокер тем самым дала понять, что не о мистических феминах высоких сфер, а о женщинах, реальных и телесных, будет идти речь, и не только об отдельных женщинах, но о целом женском мире афроамериканок, о материнстве и сестринстве, об отношениях женщин друг с другом, их трудах и днях. И не писатели-мужчины или белые американки, такие как, например, Гарриет Бичер-Стоу с незабываемым дядей Томом, будут чревовещать за афроамериканок, а сами они заговорят своим голосом. В «Цвете пурпурном» не сторонний наблюдатель, сама героиня романа рассказывает о себе в письмах, хотя «закон отца» велит ей молчать: запрет на открытую и откровенную речь озвучен в первых строках повествования.

www.rulit.me

Читать онлайн "Цвет пурпурный" автора Уокер Элис - RuLit

Слова отца поставлены эпиграфом к письмам Сили, это он, тот, кого она считает своим отцом, запретил ей рассказывать о страшном и стыдном, заедающем ее жизнь. В традиционных понятиях феминизма историческое молчание женщин, их отсутствие на общественной сцене и в культуре связано с запретом «отца», патриарха, главного мужчины в клане. Запрет этот не надо понимать буквально — такова конфигурация властных отношений в обществе, а как известно и как подсказывает современность, изменить конфигурацию можно, только если напечатать строку на клавиатуре и ввести ее в программу, то есть оформить в словах и зарегистрировать сам факт своего существования, сделать себя видимой в системе. Но писать, представлять себя, или, другим словом, репрезентировать, законом отца как раз и запрещено. «Женщины только и годятся, что для…» говорит безымянный Мистер __, муж Сили, не заканчивая фразы, но читателю, по обе стороны океана, понятно, что может следовать за этими словами в данном контексте. Здесь скрыта своеобразная ловушка, проверка на патриархатное сознание. Элис Уокер демонстрирует, что на самом деле всем нам знакомы правила патриархатных игр. Просто мы не отдаем, или стараемся не отдавать, себе в них отчета. Против повальной и насильной сексуализации женщин, без права выбора, и направлен, среди прочего, пафос романа. Для отчима Сили не дочь и не мать его детей, ее социальные роли в семье отрицаются. В одном эпизоде романа Сили невольно удается означить, сделать видимой свою роль женщины-вещи на потребу мужского желания, когда, пытаясь спасти сестру от посягательств отчима, она наряжается в условно привлекательные одежды и предлагает себя вместо сестры. За что и бывает бита, поскольку нарушила еще один закон — оставаться невидимой. «Оделась как шлюха», — говорит он, раздраженный тем, что тайное стало явным и суть его поступка на какой-то момент приоткрылась ему самому (и внимательному читателю). Он не просто превратил дочь в сексуальную вещь, он отнял у нее ее звание дочери, право на защиту и поддержку и, что немаловажно, отнял у нее голос, убил ее социальное «я».

В этом эпизоде важно не просмотреть и другого смысла или подтекста, на этот раз связанного с цветом. Так же насиловали черных рабынь белые хозяева и так же отнимали у них детей для продажи другим хозяевам. Так же выставляли их для продажи, как отчим Сили выставляет ее напоказ жениху. Получается, что главенство мужчины в афоамериканском обществе, его власть над женской половиной (или, другими словами, патриархатная доминация), оказывается сродни неограниченной власти белого плантатора над живым имуществом, черными рабами и рабынями. Патриархатная власть и расизм поставлены на одну доску. Это невыгодное сравнение навлекло на Элис Уокер шквал упреков и обвинений со стороны афроамериканской писательской и пишущей братии, особенно после того как в 1985 году на экраны вышел фильм Стивена Спилберга «Цвет пурпурный» и произведение Элис Уокер стало достоянием миллионов американцев. Создательницу «Цвета пурпурного» обвинили в том, что, выставляя черных мужчин в негативном виде, она подрывает интересы афроамериканского сообщества и работает в пользу белых расистов, которые и без того считают афроамериканцев людьми низшего сорта. Кроме того, говорили критики, «Цвет пурпурный» разрушает единство между черными мужчинами и женщинами, которые вместе призваны защищать свой народ от угнетения. Впрочем, у писательницы нашлось не меньше защитников и защитниц. Что же это за единство такое, писали они, если для его сохранения от женщин требуется молчание, и стоит ли сохранять такое единство? Сама Элис Уокер писала, что ей больно слышать в свой адрес обвинения в ненависти к мужчинам своего народа и что она бесконечно ценит веселый и свободолюбивый дух цветных мужчин, но не тех, которые чинят насилие и основывают свою мужскую первосортность на второсортности женщин, как, скажем, это принято делать в гангста-рэпе[1].

Говоря о мужчинах своего народа, Элис Уокер вряд ли склонна приписывать их неприятные черты половым особенностям, генетике или национальному характеру. Система — вот источник гендерного зла. Зло не присуще человеческому организму, ему учат отцы сыновей, старшие и более авторитетные младших, только вступающих в жизнь. Муж Сили, Мистер __, сидя на террасе и покуривая трубку, в то время как рушатся жизни его детей, обойденных его вниманием и заботой, учит тому же своего сына. И учит так же, как учат друг друга дети во дворе — дразня и обзывая его. Смотри, говорит он, если будешь заниматься детьми, помогать жене и быть с ней единодушным, тебя будут дразнить кухонным мужиком и подкаблучником. Таков культурный каркас патриархатного мироустройства в «Цвете пурпурном». Здесь реальность женской и детской жизни не важна, ее не существует, существует только соперничество между мужскими особями, борьба за статус и боязнь его утраты при минимальном сохранении видимости приличной жизни. Так есть, или, во всяком случае, так бывает, но это ложная видимость, так не должно быть, говорит Элис Уокер.

www.rulit.me

Читать Цвет пурпурный - Уокер Элис - Страница 1

Элис Уокер

Перевод цвета

Цвета, как и многие другие признаки, перебираясь из одного языка в другой, попадая в культуру с иной организацией смыслов, меняют оттенки. Царский пурпур, цвет королевской мантии, пурпурный цвет, в русском языке горделиво и свирепо красен, хотя древний пурпур, добывавшийся из морских моллюсков, был не красным, а скорее сине-красным. В американском английском пурпурный — один из цветов радуги, может быть, фиолетовый, а в более широком смысле — сине-красный цвет любой интенсивности. В русском слово «пурпур» употребляется редко, вероятно, из-за своего неблагозвучия. Вспоминается пушкинская старая Москва, поникшая перед новою столицей, как «порфироносная вдова». Порфира — так назывался по-гречески моллюск, из которого как раз и добывали пурпурный краситель. В английском же «purple» обыденное, лишенное надменности слово — такими бывают полевые цветы, простенькие, почти не видные в траве, но и царь Соломон одевался не роскошнее их. Земля, травы, деревья укутаны в божественную славу, это, а не тело деспота, достойно пурпура. Истинный пурпур незаметен, как незаметна на фоне мировой истории жизнь черной деревенской девочки Сили, героини романа «Цвет пурпурный». Так, наверное, можно толковать название книги Элис Уокер. Но есть и другие значения у этого названия, угадать которые невозможно, если полагаться только на свою сообразительность. В «Цвете пурпурном» заявлена определенная программа, плохо различимая без некоторой доли окололитературных сведений. И, вероятно, не стоит скрывать, да и вряд ли это возможно, что текст Элис Уокер имеет отношение к феминизму.

«Цвет пурпурный» появился в 1982 году, на исходе так называемой второй волны феминизма, бывшего неотъемлемой частью бурных политических движений за гражданские права предыдущего двадцатилетия. Феминизм «второй волны» 60-х и 70-х гг. задавался проблемами равенства, причем не равенства на кухне перед горой грязной посуды, как часто это толкуют сторонние наблюдатели, а равенства за пределами семьи и дома. Белые американки хотели вырваться из одиночества кухни в благоустроенном пригородном доме, заниматься профессиональной деятельностью наравне с мужчинами, получать вознаграждение за работу, соизмеримое с тем, какое получали мужчины, иметь свои счета в банке (а замужние женщины не имели на это права). Нам, постсоветским женщинам, трудно понять эти проблемы, так как многие из них были решены для нас и за нас ранними декретами советской власти. Беспокоит скорее излишек работы, чем ее недостаток, скорее отсутствие дома в уютном пригороде, чем его наличие. На это же жаловались афроамериканки того времени, утверждавшие, что белые феминистки, стремясь вон из дома и выдавая это стремление за универсально необходимое всем женщинам, отрицали тем самым «женскость» цветных сестер, которые и так были вынуждены работать вне дома, делая грязную работу за небольшие деньги, чтобы прокормить семью. Их нужды зачастую были в корне противоположны нуждам образованных и обеспеченных белых американок. Цвет кожи оказывался не менее отягчающим обстоятельством, чем пол, в ремесле выживания, и вовсе не по эстетическим соображениям — он влиял на социальный статус. Черные участницы движения утверждали, что белые феминистки, борясь за свои права, не замечают, как сами, в силу своей принадлежности к белому среднему классу, участвуют в угнетении и унижении афроамериканцев, включая своих черных «сестер». Поэтому-то у черных американок, в общепонятном стремлении улучшить свою жизнь, и возникла необходимость обозначить свои интересы как отличные от интересов белых феминисток.

Как-то раз Элис Уокер сказала такую фразу: «Пурпурный относится к лавандовому, как вуманизм к феминизму». Понятно, что лавандовый бледен и водянист по отношению к насыщенному богатому пурпуру. Но что это за «вуманизм» такой, который интенсивнее и ярче феминизма? Слово, образованное от английского «woman», то есть женщина, было придумано самой Элис Уокер, чтобы очертить позицию цветных женщин в пределах буржуазного, преимущественно белого, американского феминизма и заявить о разногласиях с белыми феминистками. Сменив ярлык, Элис Уокер тем самым дала понять, что не о мистических феминах высоких сфер, а о женщинах, реальных и телесных, будет идти речь, и не только об отдельных женщинах, но о целом женском мире афроамериканок, о материнстве и сестринстве, об отношениях женщин друг с другом, их трудах и днях. И не писатели-мужчины или белые американки, такие как, например, Гарриет Бичер-Стоу с незабываемым дядей Томом, будут чревовещать за афроамериканок, а сами они заговорят своим голосом. В «Цвете пурпурном» не сторонний наблюдатель, сама героиня романа рассказывает о себе в письмах, хотя «закон отца» велит ей молчать: запрет на открытую и откровенную речь озвучен в первых строках повествования.

Слова отца поставлены эпиграфом к письмам Сили, это он, тот, кого она считает своим отцом, запретил ей рассказывать о страшном и стыдном, заедающем ее жизнь. В традиционных понятиях феминизма историческое молчание женщин, их отсутствие на общественной сцене и в культуре связано с запретом «отца», патриарха, главного мужчины в клане. Запрет этот не надо понимать буквально — такова конфигурация властных отношений в обществе, а как известно и как подсказывает современность, изменить конфигурацию можно, только если напечатать строку на клавиатуре и ввести ее в программу, то есть оформить в словах и зарегистрировать сам факт своего существования, сделать себя видимой в системе. Но писать, представлять себя, или, другим словом, репрезентировать, законом отца как раз и запрещено. «Женщины только и годятся, что для…» говорит безымянный Мистер __, муж Сили, не заканчивая фразы, но читателю, по обе стороны океана, понятно, что может следовать за этими словами в данном контексте. Здесь скрыта своеобразная ловушка, проверка на патриархатное сознание. Элис Уокер демонстрирует, что на самом деле всем нам знакомы правила патриархатных игр. Просто мы не отдаем, или стараемся не отдавать, себе в них отчета. Против повальной и насильной сексуализации женщин, без права выбора, и направлен, среди прочего, пафос романа. Для отчима Сили не дочь и не мать его детей, ее социальные роли в семье отрицаются. В одном эпизоде романа Сили невольно удается означить, сделать видимой свою роль женщины-вещи на потребу мужского желания, когда, пытаясь спасти сестру от посягательств отчима, она наряжается в условно привлекательные одежды и предлагает себя вместо сестры. За что и бывает бита, поскольку нарушила еще один закон — оставаться невидимой. «Оделась как шлюха», — говорит он, раздраженный тем, что тайное стало явным и суть его поступка на какой-то момент приоткрылась ему самому (и внимательному читателю). Он не просто превратил дочь в сексуальную вещь, он отнял у нее ее звание дочери, право на защиту и поддержку и, что немаловажно, отнял у нее голос, убил ее социальное «я».

В этом эпизоде важно не просмотреть и другого смысла или подтекста, на этот раз связанного с цветом. Так же насиловали черных рабынь белые хозяева и так же отнимали у них детей для продажи другим хозяевам. Так же выставляли их для продажи, как отчим Сили выставляет ее напоказ жениху. Получается, что главенство мужчины в афоамериканском обществе, его власть над женской половиной (или, другими словами, патриархатная доминация), оказывается сродни неограниченной власти белого плантатора над живым имуществом, черными рабами и рабынями. Патриархатная власть и расизм поставлены на одну доску. Это невыгодное сравнение навлекло на Элис Уокер шквал упреков и обвинений со стороны афроамериканской писательской и пишущей братии, особенно после того как в 1985 году на экраны вышел фильм Стивена Спилберга «Цвет пурпурный» и произведение Элис Уокер стало достоянием миллионов американцев. Создательницу «Цвета пурпурного» обвинили в том, что, выставляя черных мужчин в негативном виде, она подрывает интересы афроамериканского сообщества и работает в пользу белых расистов, которые и без того считают афроамериканцев людьми низшего сорта. Кроме того, говорили критики, «Цвет пурпурный» разрушает единство между черными мужчинами и женщинами, которые вместе призваны защищать свой народ от угнетения. Впрочем, у писательницы нашлось не меньше защитников и защитниц. Что же это за единство такое, писали они, если для его сохранения от женщин требуется молчание, и стоит ли сохранять такое единство? Сама Элис Уокер писала, что ей больно слышать в свой адрес обвинения в ненависти к мужчинам своего народа и что она бесконечно ценит веселый и свободолюбивый дух цветных мужчин, но не тех, которые чинят насилие и основывают свою мужскую первосортность на второсортности женщин, как, скажем, это принято делать в гангста-рэпе [1].

online-knigi.com

Цветы любви читать онлайн - Элис Шарп

Элис Шарп

Цветы любви

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лора Гиффорд взяла кота на руки, тот был явно чем-то недоволен. В этот момент в смотровой кабинет вошел мужчина.

Интересно, ему захотелось посмотреть на ее полосатого кота по кличке Боггл или… на нее?

Нет, на человека, нуждающегося в женской любви, он не похож. Доктору Риду было за шестьдесят, а этот парень выглядит вдвое моложе и благодаря точеным чертам лица и золотистому загару больше смахивает на кинозвезду, чем на ветеринара. Даже очки в тонкой оправе он снимает неторопливым изящным жестом.

— Кто вы? — спросила она. — Я жду доктора Виктора Рида.

Незнакомец положил очки в нагрудный карман пиджака и, здороваясь, протянул руку.

— Виктора сегодня нет. Я с удовольствием осмотрю вашего кота. Меня зовут Джон Вудс.

Намереваясь вежливо пожать в ответ руку, Лора слегка отпустила Боггла, и тот, видимо испугавшись, вцепился когтями ей в свитер. Острые, как бритва, когти оцарапали нежную кожу плеча.

Аккуратно отцепив кота и решительно поставив его на стол, Джон Вудс почесал у него за ухом и начал тихонько мурлыкать, будто разговаривал на языке животных.

— Итак, что с вашим котом? — Джон пристально взглянул на нее.

С котом было все в порядке, он ей просто служил прикрытием. Если уж на то пошло, это даже не ее кот, она попросила его на время у соседа. Потерев саднящее плечо, Лора озадаченно взглянула на дверь.

— Я подожду доктора Рида.

— Долго придется ждать. Ему сделали операцию на ноге, поэтому несколько недель его не будет на работе.

— Он в больнице?

— Да.

— А вы, стало быть, его замещаете…

Джон насмешливо сверкнул карими глазами.

— А вы одна из почитательниц его таланта…

— Я незнакома с доктором Ридом, я даже никогда его не видела.

Он взглянул на нее с неприкрытым любопытством, которого девушка постаралась не замечать.

— И, как вы думаете, сколько он пролежит в больнице?

— Несколько дней. Потом будет находиться дома до полного выздоровления.

Значит, придется действовать иначе. Она вернет Боггла соседу, купит букет цветов и отнесет его в больницу. Поздравив себя за простоту и эффективность принятого решения, Лора начала осторожно поднимать Боггла.

Ладонь Джона опустилась на ее руку.

— Я гарантирую вам, что способен помочь вашему любимцу.

— Разумеется, я это понимаю…

Он, казалось, совсем смутился.

— Извините, вы бы мне сразу сказали, что хотите лечить животное именно у Виктора.

Ей нравилось выразительное лицо молодого врача и то, как выгоревшая на солнце прядь красиво спадала на лоб. У него были красивые руки, и одна все еще лежала поверх ее…

Лора прикусила нижнюю губу. Он партнер доктора Рида. Может, он порядочный человек и стоит дать ему шанс?..

Нет! Нет, нет и нет.

— Нет, — произнесла она вслух.

Его рука скользнула по спине Боггла. Невероятно, но кот мурлыкнул.

— Характер у него улучшится, если вы его кастрируете. Вам стоит подумать об этом.

— Вообще-то я имела в виду, что Боггл…

Боггл — что?

Она даже не потрудилась придумать болезнь для этого вполне, впрочем, здорового кота.

— Он чем-то обеспокоен, — промямлила Лора. — Мне кажется, его нужно обследовать. Он много… шипит.

— Обычно он ведет себя по-другому?

— Э-э… нет, — ответила она, вспомнив, как Боггл бросал на нее злобные взгляды с соседского крыльца. — Нет, у него всегда был дурной нрав.

— А аппетит у него хороший?

Его аппетит?

— Да вроде…

— В последнее время не появлялся какой-нибудь новый член семьи, который может конфликтовать с ним? — спросил он. — Может быть, муж? Новый парень?

Этот врач заигрывает с ней?

— Мужа нет.

— Я вижу.

Их взгляды встретились, и девушка опустила глаза на кота.

Джон открыл шкаф, достал банку, вытащил из нее тонкий ломтик сыра и положил на стол. Боггл немедленно принялся лизать лакомство. Ветеринар достал стетоскоп.

— Так-так, посмотрим…

Лора не могла не восхищаться тем, как Джон проводил обследование. Он явно был в своей стихии. Сильный. Компетентный. Потрясающие руки.

Остановись! Сосредоточься на мыслях о докторе Риде. Или о чем-то постороннем.

Она начала представлять себе букет. Была весна, а город Ферн-Глен находился прямо на побережье, поэтому на ум сразу пришли ирис и нарциссы. Она еще не встречала мужчины, который не любил бы нарциссов. Букет станет очередным предлогом, как сегодня — Боггл. Ей нужно получить ответы на четыре вопроса: привлекателен ли Виктор Рид? Есть ли у него вредные привычки? Приятен ли в общении? Свободен ли он?

— Лора.

Услышав свое имя, она очнулась:

— Да?

Джон повесил стетоскоп на шею.

— Мне кажется, с Богглом все в порядке. Сердце здоровое, в легких никаких шумов нет. Конечно, если вы заметите какие-либо очевидные симптомы болезни, приносите его сюда, а то, что он, как вы говорите, шипит… значит, у него просто по природе такой злобный характер. А так как ваш кот уже кастрирован, я думаю, что он уже не изменится.

Интересно, как она могла не знать, что ее собственный кот кастрирован?

— Спасибо, доктор Вудс.

— Называйте меня просто Джон.

Она не хотела называть его Джоном. Она вообще никак не хотела его называть.

Ну, хорошо, это неправда. Перед ней стоял действительно сексуально привлекательный мужчина. Но Лора уже не подчинялась правилам любовной игры.

С другой стороны, не стоит оставлять у него плохую память о себе. Ферн-Глен — маленький городок, и никто не даст гарантий, что в один прекрасный день этот ветеринар не придет в ее цветочный магазин за букетом для своей подружки. Она могла поспорить, что это красивая загорелая блондинка с длинными ресницами. Женщина, сделавшая удачную карьеру и не живущая от зарплаты до зарплаты. Лора тряхнула своенравными прядями темных волнистых волос.

— Я не сказала, что Боггл у меня совсем недавно?

— Это все объясняет. — Джон с облегчением подумал, что, слава богу, она не так глупа, как ему вначале показалось, потом надел очки, снял с полки папку, открыл и начал читать ее медицинскую карту.

— Вы забыли указать свой телефон. — Он внимательно взглянул на девушку.

— Зачем он вам?

— Таковы наши правила. — Джон взял карандаш со стола.

Лора пробормотала взятый с потолка номер и еще раз поблагодарила врача. Подхватив сердито шипящего кота и свою чековую книжку, она поспешила из маленькой смотровой. В коридоре ее встретила секретарша в форменном фиолетовом костюме и, попросив чуть подождать, проскользнула в комнату к Джону.

Чтобы успокоить Боггла, Лора попыталась почесать у него за ушком и даже тихонько помурлыкать, как это делал Джон. Но Боггл широко открыл рот, показав розовую глотку, еще громче зашипел.

— Идиотский кот! — выругалась Лора и с раздражением посмотрела на дверь смотрового кабинета — что там можно делать столько времени?

Наконец секретарша появилась:

— Доктор сказал, что сегодня он принял вас бесплатно.

Лора подумала, что, пожалуй, Джон Вудс действительно чрезвычайно обаятелен, и наконец ретировалась.

Джон стоял у окна и пытался разглядеть хозяйку его последнего пациента, но увидел лишь выезжающий с парковки большой голубой фургон. Он задернул шторы и взял в руки следующую папку.

Он жил в Ферн-Глене, очаровательном городке в Северной Калифорнии, чуть больше месяца и, честно говоря, уже страшно скучал. У него была масса свободного времени, чтобы гулять по продуваемому ветрами пляжу — но в одиночестве. Он мог восхищаться высокими деревьями или болтать с незнакомыми людьми — но в одиночестве. Джон скучал по Лос-Анджелесу, Трине, своей прежней жизни — причем необязательно именно в таком порядке.

Лора Гиффорд его заинтересовала. Она была такой симпатичной и дружелюбной, такой… настоящей. А волосы! Невероятный водопад темных с блеском прядей.

Лора. Ее звали Лора, и она показалась ему несколько пугливой, как будто когда-то ей причинили сильную душевную боль. В его груди поднялась теплая волна, и он улыбнулся. Способность принимать близко к сердцу чужие проблемы — важная составляющая его профессии, нужно лишь постоянно контролировать свои эмоции. Особенно в отношении женского пола.

Джон выбросил мысли о Лоре из головы и приготовился к приему следующего пациента, черного щенка Лабрадора, страдавшего насморком.

* * *

За пять лет до рождения Лоры ее родители купили небольшой кусок земли в самом сердце Ферн-Глена. Ее мама мечтала открыть магазин тканей, папа — магазин рыболовных принадлежностей. Сошлись на цветочном магазине — в Ферн-Глене не было ни одного.

Компромисс — так называлась игра, в которую ее родители играли всю жизнь. Когда был не сезон для цветов, мама шила одеяла, а папа рыбачил. А Лора занималась в садоводческом кружке. Их руководитель, уже пожилой мужчина, имел огромный опыт и щедро им делился. Здание, где проходили занятия, стал ее вторым домом.

Через некоторое время Лора получила скромное наследство после смерти любимого дяди, и все очень удивились, когда на доставшиеся ей деньги она приобрела небольшой домик. При этом никто не догадался, что купила она его из-за примыкающей к нему оранжереи.

Два года назад ее отец решил, что тридцать лет семейной жизни — это слишком, сел в лодку и уплыл. Мама продолжала держать магазин. Когда закончились деньги, Лора пригласила ее пожить несколько месяцев. Мама осталась насовсем.

А потом у нее на пороге появилась вдовствующая бабушка с тремя чемоданами и пятью картонными коробками. Бабушке было грустно и одиноко. Как Лора могла выгнать собственную бабушку?

Таким образом, к настоящему моменту в маленьком коттедже Лоры сосуществовали три поколения, и она была в шаге от сумасшествия.

А во всем виноват Кельвин. Этот мерзавец покинул ее, на прощанье распахнув двери перед всеми ее родственниками и поручив им дело, которое и стало смыслом их жизни, — найти Лоре мужа! Что она не хотела выходить замуж, для них значения не имело. Они ей просто не верили!

А она-то считала, что Кельвин — «единственный и неповторимый». Но он нашел работу в Чикаго, и ей было предложено собирать чемоданы. Оказалось, у него были насчет нее особые планы.

— Или ты едешь со мной, или мы расстаемся, — заявил он.

Однако к тому времени Лора уже точно поняла, что родительский пример для нее значения не имеет и всю жизнь идти на компромиссы она не собирается.

В результате ее неугомонные родственники рьяно взялись за дело… и потянулись вереницы женихов — «случайно зашедших» на обед-ужин или в магазин «купить цветов».

Лора думала недолго, решение лежало на поверхности: необходимо переключить внимание родственников с ее личной жизни на их собственную.

Вернув Боггла соседу, она вошла в цветочный магазин через черный ход и, стараясь не шуметь, прокралась в подсобку. Мама и бабушка занимались покупателями.

Она проверила факс, сделала пару звонков, чтобы узнать номер больницы, в которой лежал доктор Рид, быстро составила букет и вышла, никем не замеченная.

В больнице она узнала, что операцию сделали два дня назад и старик уже пошел на поправку, но ему скучно и одиноко. Одинокие люди любят поговорить, даже с флористами. Сказав медсестре, что сама занесет цветы, Лора вошла в палату и увидела своего потенциального отчима.

С кровати на нее взглянул доктор Рид. Она сразу обратила внимание на его красивые глаза, опрятно подстриженную бородку и копну седых волос. Он выглядел словно капитан корабля!

— Опять цветы? — сказал он. В комнате цветов не было. — От кого?

Об этом Лора подумала заранее. Вытащив из цветов карточку, она прочла:

— «От ваших друзей из ветеринарной клиники». — Она отдала ему карточку.

— Они немного опоздали. Я попросил сестру отнести все букеты домой — выписываюсь сегодня вечером. Пожалуйста, поставьте цветы на подоконник.

У него нет стареющей подружки, которой можно было бы подарить цветы. Это хорошо…

— Буду рада помочь и могу отнести их к вам домой, — сказала девушка. Отличная возможность увидеть, где и как он живет.

— Мне неудобно просить вас о таком одолжении…

— Я настаиваю, — возразила она. — Итак, скоро вы будете дома. Приятно, наверное, после больницы посидеть дома с толстой сигарой и бутылочкой какого-нибудь крепкого напитка?..

Не слишком ли бесцеремонно это прозвучало?

Видимо, нет.

— Я не курю, зато иногда позволяю себе стакан красного вина, — сказал Рид, удобнее устраиваясь на подушках. — Говорят, оно оказывает на организм омолаживающий эффект.

— Похоже, это действительно так, судя по вашему внешнему виду, — сказала она с усмешкой.

Он засмеялся. У него был приятный смех.

— Итак, почему молоденькая и милая девушка флиртует с таким старым пнем, как я?

Она тоже засмеялась — он ей понравился.

— Вы живете со своей сестрой?

— Нет, — любезно ответил он. — Джесс замужем, и у нее свой дом. С тех пор как умерла моя жена и наши сыновья разъехались, я живу один.

Лора рукой показала на его лежавшую поверх одеяла перевязанную ногу:

— И как же вы собираетесь справляться с домашним хозяйством?

— На костылях.

— Будет тяжело.

— Ну, Джесс будет приходить днем, а ночью я обойдусь.

Лора взглянула на него с сочувствием:

— А если, не дай бог, пожар? Что будете делать? Вам надо обязательно нанять кого-нибудь в помощь. Оставаться одному опасно.

— Вы говорите точно как мой доктор и моя сестра, юная леди.

— Меня зовут Лора Гиффорд. — Она переложила букет в левую руку и протянула правую. Старик понравился ей с первого взгляда, и у нее были большие планы на его будущее.

Рид пожал протянутую руку.

— Вы знаете, для меня это несложно, я привык быть один.

Прекрасно, она узнала почти все, что хотела: вредных привычек нет, свободен и весьма обаятелен. Что-то еще?

— Лора Гиффорд? Вы дочь Джорджа Гиффорда? — спросил он.

— Вы знали моего отца?

— Мы рыбачили вместе много лет назад, когда мои сыновья были еще детьми. Он держал цветочный магазин «Дюны Лоры». Он назвал его в честь тебя?

— Меня и пляжа.

— Да, я помню… Я видел тебя с матерью пару раз. Тебе было четыре или пять лет. Мама у тебя была настоящей красавицей. Черные как смоль волосы, изумрудные глаза… Ты вылитая мать.

— Она и сейчас красивая, — осторожно произнесла Лора. — Они с папой разошлись.

— А где он сейчас?

— В Сан-Диего.

— Сочувствую твоим родителям.

— Для них так лучше.

— А ты? Замужем? Дети?

— Нет, спасибо, — отозвалась она с иронией.

— Честно говоря, у меня другое мнение по данному вопросу. К сожалению, в наше время столько молодых женщин не хотят выходить замуж…

Пока он говорил, Лора думала. А точно ли он подходит ее матери? Внешность бывает обманчива, за приятными манерами может скрываться подлец. Надо выяснить все до конца…

— Доктор Рид, у меня возникла идея. Мне нужна подработка. Я могла бы приходить к вам вечерами. По крайней мере, в доме будет кто-то, кто сможет помочь вам… в случае чего.

Он явно удивился, потом на губах у него заиграла улыбка.

— Я рано ложусь спать, тебе будет скучно.

— Мама говорит, что скучно бывает только скучным людям, — сказала девушка, надеясь произвести на него впечатление глубокомысленными высказываниями матери. — Я могу представить рекомендации…

— Не обязательно.

— Что не обязательно? — раздался голос за ее спиной.

Лора сразу его узнала. Джон Вудс уже шел к кровати. Увидев Лору, он удивленно сощурился. В дорогом, сшитом на заказ костюме и без стетоскопа вокруг шеи он выглядел таким красивым, таким искушенным…

Я не ожидал увидеть вас здесь. — Он посмотрел ей прямо в глаза.

Его пристальный взгляд привел Лору в замешательство.

— Я принесла цветы, — пробормотала она.

— Вы знакомы? — спросил доктор Рид.

— Мы познакомились сегодня, Лора принесла в клинику кота. Кажется, она была расстроена, когда увидела меня вместо тебя, Виктор.

Лора смутилась, а доктор Рид вздернул брови.

— Что-то не припомню, чтобы вы когда-нибудь бывали в клинике.

А ведь мама говорила ей, что врать нехорошо!

— Я слышала о вас от моей подружки, Пег Хо. У вас же наблюдается Сериза? — Это действительно было так.

Доктор Рид усмехнулся:

— Ирландский сеттер Пег — четвероногий вечный двигатель.

— Ты еще не видел кота Лоры, — сказал Джон.

— Боггл необщительный и недружелюбный, и я собираюсь отдать его соседке — она обожает кошек. — Лора поспешила сменить тему: — Я рада, что мы случайно встретились. Хотела сказать вам спасибо, доктор Вудс, за то, что вы ничего не взяли за осмотр Боггла.

— Я просил называть меня Джоном.

— Джон, — смутилась Лора.

— Великолепные цветы, — проговорил Джон.

— Лора — флорист. — Доктор Рид глядел то на Лору, то на Джона.

Тот так ей улыбнулся, что коленки у Лоры ослабли. Ей всегда нравились улыбчивые люди.

— Интересная работа у вас!

— Спасибо.

— Виктор, я могу что-нибудь для тебя сделать? Принести журналы? Радиоприемник? Сладости?

— Меня выписывают сегодня вечером. Джесс и ее муж заберут меня.

— Это отлично!

Лора поняла, что сейчас она может уйти.

— Мне пора идти. До свидания! — сказала она и двинулась к двери.

— А вы не собираетесь оставить цветы? — Джон указал на ее букет.

— Лора принесет их ко мне домой вечером. Не подумай, что я не ценю ваше внимание, Джон, но вы зря беспокоились.

Джон вопросительно вскинул бровь.

— А разве мы посылали тебе цветы?

— Посылали. Вот тут написано. — Рид протянул ему карточку.

Джон взял ее и молча прочитал.

— Может быть, одна из практиканток… — промямлила Лора.

— Они всегда излишне усердствуют, — пришел ей на помощь доктор Рид.

Джон все еще смотрел скептически.

— А эта юная леди будет моей ночной сиделкой еще пару недель. — Рид подмигнул Лоре, и та улыбнулась ему в ответ.

— Я думал, ты не любишь приглашать незнакомых людей к себе в дом, а тем более ночью.

— Ну, Лора, скажем, не незнакомка, я знал ее отца.

— Ты знал ее отца? — Джон буквально буравил Лору взглядом. — Ну, в любом случае я тоже буду рад тебе помочь. Ты так много сделал для моего отца.

— А сейчас ты замещаешь меня в клинике. Это неоценимо. К тому же в сиделки ты все равно не годишься, а Лора гораздо симпатичнее тебя.

Оба посмотрели на нее, и Лора почувствовала, что краснеет.

— Не могу с этим спорить, — усмехнулся Джон.

— И она позволит мне заплатить ей, ведь так?

— Конечно, — весело отозвалась Лора.

— Спасибо, что пришла и предложила мне помощь, — улыбнулся ей доктор Рид.

— Вы просили его об этом? — спросил Джон.

— Да она настаивала, не так ли?

Под подозрительным взглядом Джона Лора почувствовала себя преступницей.

Мама одинока, а позже она найдет кого-нибудь и для бабушки. Она хочет опять жить одна, хочет быть свободной. А доктор Рид кажется неплохим малым, и лучший способ проверить это — побыть рядом с ним пару недель.

Когда она прощалась, Джон выглядел недовольным. В последний момент он сказал:

— Уверен, мы еще встретимся.

Она постарается не допустить этого!

knizhnik.org

Читать онлайн книгу «Цвет пурпурный», Элис Уокер

Перевод цвета

Цвета, как и многие другие признаки, перебираясь из одного языка в другой, попадая в культуру с иной организацией смыслов, меняют оттенки. Царский пурпур, цвет королевской мантии, пурпурный цвет, в русском языке горделиво и свирепо красен, хотя древний пурпур, добывавшийся из морских моллюсков, был не красным, а скорее сине-красным. В американском английском пурпурный — один из цветов радуги, может быть, фиолетовый, а в более широком смысле — сине-красный цвет любой интенсивности. В русском слово «пурпур» употребляется редко, вероятно, из-за своего неблагозвучия. Вспоминается пушкинская старая Москва, поникшая перед новою столицей, как «порфироносная вдова». Порфира — так назывался по-гречески моллюск, из которого как раз и добывали пурпурный краситель. В английском же «purple» обыденное, лишенное надменности слово — такими бывают полевые цветы, простенькие, почти не видные в траве, но и царь Соломон одевался не роскошнее их. Земля, травы, деревья укутаны в божественную славу, это, а не тело деспота, достойно пурпура. Истинный пурпур незаметен, как незаметна на фоне мировой истории жизнь черной деревенской девочки Сили, героини романа «Цвет пурпурный». Так, наверное, можно толковать название книги Элис Уокер. Но есть и другие значения у этого названия, угадать которые невозможно, если полагаться только на свою сообразительность. В «Цвете пурпурном» заявлена определенная программа, плохо различимая без некоторой доли окололитературных сведений. И, вероятно, не стоит скрывать, да и вряд ли это возможно, что текст Элис Уокер имеет отношение к феминизму.

«Цвет пурпурный» появился в 1982 году, на исходе так называемой второй волны феминизма, бывшего неотъемлемой частью бурных политических движений за гражданские права предыдущего двадцатилетия. Феминизм «второй волны» 60-х и 70-х гг. задавался проблемами равенства, причем не равенства на кухне перед горой грязной посуды, как часто это толкуют сторонние наблюдатели, а равенства за пределами семьи и дома. Белые американки хотели вырваться из одиночества кухни в благоустроенном пригородном доме, заниматься профессиональной деятельностью наравне с мужчинами, получать вознаграждение за работу, соизмеримое с тем, какое получали мужчины, иметь свои счета в банке (а замужние женщины не имели на это права). Нам, постсоветским женщинам, трудно понять эти проблемы, так как многие из них были решены для нас и за нас ранними декретами советской власти. Беспокоит скорее излишек работы, чем ее недостаток, скорее отсутствие дома в уютном пригороде, чем его наличие. На это же жаловались афроамериканки того времени, утверждавшие, что белые феминистки, стремясь вон из дома и выдавая это стремление за универсально необходимое всем женщинам, отрицали тем самым «женскость» цветных сестер, которые и так были вынуждены работать вне дома, делая грязную работу за небольшие деньги, чтобы прокормить семью. Их нужды зачастую были в корне противоположны нуждам образованных и обеспеченных белых американок. Цвет кожи оказывался не менее отягчающим обстоятельством, чем пол, в ремесле выживания, и вовсе не по эстетическим соображениям — он влиял на социальный статус. Черные участницы движения утверждали, что белые феминистки, борясь за свои права, не замечают, как сами, в силу своей принадлежности к белому среднему классу, участвуют в угнетении и унижении афроамериканцев, включая своих черных «сестер». Поэтому-то у черных американок, в общепонятном стремлении улучшить свою жизнь, и возникла необходимость обозначить свои интересы как отличные от интересов белых феминисток.

Как-то раз Элис Уокер сказала такую фразу: «Пурпурный относится к лавандовому, как вуманизм к феминизму». Понятно, что лавандовый бледен и водянист по отношению к насыщенному богатому пурпуру. Но что это за «вуманизм» такой, который интенсивнее и ярче феминизма? Слово, образованное от английского «woman», то есть женщина, было придумано самой Элис Уокер, чтобы очертить позицию цветных женщин в пределах буржуазного, преимущественно белого, американского феминизма и заявить о разногласиях с белыми феминистками. Сменив ярлык, Элис Уокер тем самым дала понять, что не о мистических феминах высоких сфер, а о женщинах, реальных и телесных, будет идти речь, и не только об отдельных женщинах, но о целом женском мире афроамериканок, о материнстве и сестринстве, об отношениях женщин друг с другом, их трудах и днях. И не писатели-мужчины или белые американки, такие как, например, Гарриет Бичер-Стоу с незабываемым дядей Томом, будут чревовещать за афроамериканок, а сами они заговорят своим голосом. В «Цвете пурпурном» не сторонний наблюдатель, сама героиня романа рассказывает о себе в письмах, хотя «закон отца» велит ей молчать: запрет на открытую и откровенную речь озвучен в первых строках повествования.

Слова отца поставлены эпиграфом к письмам Сили, это он, тот, кого она считает своим отцом, запретил ей рассказывать о страшном и стыдном, заедающем ее жизнь. В традиционных понятиях феминизма историческое молчание женщин, их отсутствие на общественной сцене и в культуре связано с запретом «отца», патриарха, главного мужчины в клане. Запрет этот не надо понимать буквально — такова конфигурация властных отношений в обществе, а как известно и как подсказывает современность, изменить конфигурацию можно, только если напечатать строку на клавиатуре и ввести ее в программу, то есть оформить в словах и зарегистрировать сам факт своего существования, сделать себя видимой в системе. Но писать, представлять себя, или, другим словом, репрезентировать, законом отца как раз и запрещено. «Женщины только и годятся, что для…» говорит безымянный Мистер __, муж Сили, не заканчивая фразы, но читателю, по обе стороны океана, понятно, что может следовать за этими словами в данном контексте. Здесь скрыта своеобразная ловушка, проверка на патриархатное сознание. Элис Уокер демонстрирует, что на самом деле всем нам знакомы правила патриархатных игр. Просто мы не отдаем, или стараемся не отдавать, себе в них отчета. Против повальной и насильной сексуализации женщин, без права выбора, и направлен, среди прочего, пафос романа. Для отчима Сили не дочь и не мать его детей, ее социальные роли в семье отрицаются. В одном эпизоде романа Сили невольно удается означить, сделать видимой свою роль женщины-вещи на потребу мужского желания, когда, пытаясь спасти сестру от посягательств отчима, она наряжается в условно привлекательные одежды и предлагает себя вместо сестры. За что и бывает бита, поскольку нарушила еще один закон — оставаться невидимой. «Оделась как шлюха», — говорит он, раздраженный тем, что тайное стало явным и суть его поступка на какой-то момент приоткрылась ему самому (и внимательному читателю). Он не просто превратил дочь в сексуальную вещь, он отнял у нее ее звание дочери, право на защиту и поддержку и, что немаловажно, отнял у нее голос, убил ее социальное «я».

В этом эпизоде важно не просмотреть и другого смысла или подтекста, на этот раз связанного с цветом. Так же насиловали черных рабынь белые хозяева и так же отнимали у них детей для продажи другим хозяевам. Так же выставляли их для продажи, как отчим Сили выставляет ее напоказ жениху. Получается, что главенство мужчины в афоамериканском обществе, его власть над женской половиной (или, другими словами, патриархатная доминация), оказывается сродни неограниченной власти белого плантатора над живым имуществом, черными рабами и рабынями. Патриархатная власть и расизм поставлены на одну доску. Это невыгодное сравнение навлекло на Элис Уокер шквал упреков и обвинений со стороны афроамериканской писательской и пишущей братии, особенно после того как в 1985 году на экраны вышел фильм Стивена Спилберга «Цвет пурпурный» и произведение Элис Уокер стало достоянием миллионов американцев. Создательницу «Цвета пурпурного» обвинили в том, что, выставляя черных мужчин в негативном виде, она подрывает интересы афроамериканского сообщества и работает в пользу белых расистов, которые и без того считают афроамериканцев людьми низшего сорта. Кроме того, говорили критики, «Цвет пурпурный» разрушает единство между черными мужчинами и женщинами, которые вместе призваны защищать свой народ от угнетения. Впрочем, у писательницы нашлось не меньше защитников и защитниц. Что же это за единство такое, писали они, если для его сохранения от женщин требуется молчание, и стоит ли сохранять такое единство? Сама Элис Уокер писала, что ей больно слышать в свой адрес обвинения в ненависти к мужчинам своего народа и что она бесконечно ценит веселый и свободолюбивый дух цветных мужчин, но не тех, которые чинят насилие и основывают свою мужскую первосортность на второсортности женщин, как, скажем, это принято делать в гангста-рэпе[?].

Говоря о мужчинах своего народа, Элис Уокер вряд ли склонна приписывать их неприятные черты половым особенностям, генетике или национальному характеру. Система — вот источник гендерного зла. Зло не присуще человеческому организму, ему учат отцы сыновей, старшие и более авторитетные младших, только вступающих в жизнь. Муж Сили, Мистер __, сидя на террасе и покуривая трубку, в то время как рушатся жизни его детей, обойденных его вниманием и заботой, учит тому же своего сына. И учит так же, как учат друг друга дети во дворе — дразня и обзывая его. Смотри, говорит он, если будешь заниматься детьми, помогать жене и быть с ней единодушным, тебя будут дразнить кухонным мужиком и подкаблучником. Таков культурный каркас патриархатного мироустройства в «Цвете пурпурном». Здесь реальность женской и детской жизни не важна, ее не существует, существует только соперничество между мужскими особями, борьба за статус и боязнь его утраты при минимальном сохранении видимости приличной жизни. Так есть, или, во всяком случае, так бывает, но это ложная видимость, так не должно быть, говорит Элис Уокер.

Книга начинается с запрета на речь, или, иначе говоря, на репрезентацию. Сили приказано молчать, и она послушно и простодушно пишет письма Богу, до тех пор пока верит, что запрет наложен ее настоящим отцом. Но власть оказывается узурпирована злым отчимом (здесь Элис Уокер делает выпад против литературного клише, образа злой мачехи), и закон отца на деле оказывается пустышкой, не менее от этого вредоносной. По Элис Уокер, патриархатный мир основан на подлоге. Закон отца на деле является законом отчима, патриархат витриархатом (от лат. vitricus — отчим).

Так что же, разрушим до основания, а затем построим наш, новый? Хотя Сили в конце концов бунтует против мирового устройства, никто в текстуальном мире Элис Уокер не собирается его свергать. Уокер не строит свою вселенную на агонистских началах. Революции не будет. Женский мир не пытается вытеснить мужской, женщины не соперничают с мужчинами в борьбе за территорию, потому как знают, что средства и инструменты определяют окончательный продукт. Каково средство, таков и результат, а цель — всего лишь благое намерение и на исход дела влияет незначительно. Поэтому Элис Уокер предлагает альтернативное устройство социума, этакую гендерную утопию. Женский мир в романе Уокер выстраивается в другом пространстве и на других началах. Ее героиня, Сили, в детстве познав изнанку гетеросексуальных (разнополых) отношений, отворачивается от такого способа бытия. Мужчины ей больше не будут интересны ни в каких целях. Ее мир это мир женщин, поддерживающих и вдохновляющих друг друга, где материнство не является клеткой и не обрекает мать на радикальное одиночество в силу того, что другой жизни, кроме жизни вокруг своих детей, у нее нет, а дети ее никому, кроме нее, не нужны. В этом мире женщины не культивируют уникальный материнский быт и исключительные отношения с собственными детьми, а вместе воспитывают тех детей, своих ли, чужих, которых им Бог послал, поскольку, как говорится в африканской пословице, требуется деревня, чтобы вырастить одного ребенка. Да и Бог здесь другой, не мужчина и не женщина, не дерево, не картина и не седобородый дед на облаке, а все во всем — веселое и играющее божество, благословляющее любые сексуальные ориентации и любые любовные переживания. Не напоминает ли это В. В. Розанова, писавшего в «Опавших листьях»: «Берегите всякое живое „есть“ любви».

Будь этот роман написан немного раньше, в семидесятые или даже шестидесятые годы, весьма вероятно, что стройплощадка для утопии «Цвета пурпурного» переместилась бы в Африку, в которой происходит много событий романа. В десятилетия «расовой революции» в Америке афроамериканская культура, отказавшись от надежд стать равноправным участником многонациональной американской семьи народов, стала искать альтернативную почву для своего роста. На какой-то момент казалось, что родная Африка, не испорченная голым чистоганом, земля предков, живших в единении с природой, может стать идеальным полигоном для афроамериканской культуры, неким референтным раем, пусть навсегда потерянным, но возобновимым на символическом уровне. Однако за расовой революцией последовала феминистская, и культурная ситуация, для американцев всех цветов, весьма переменилась. Элис Уокер посылает своих героев в Африку, но только затем, чтобы они могли убедиться, что патриархат повсеместен, власть капитала повсеместна, сколько от них ни бегай по планете. Афроамериканцы имеют свое уникальное прошлое, свой национальный эпос порабощения, свою романтическую судьбу, которую им еще предстоит аристократизировать и которой им еще предстоит гордиться. Радикальных улучшений можно ждать только в пределах своей культуры, на пути внутреннего поиска и переформулирования своей личности, в отказе от правил патриархатного закона жизни.

«Цвет пурпурный» не раз называли феминистской утопией, где опрокинуты общепринятые понятия о том, что такое мужчина и женщина, как им положено себя вести, чем заниматься, кого и как любить, опрокинут мир, в котором отношения между полами трагичны, темны и безвыходны. Завязывая узел неразрешимых и жестоких противоречий в начале романа, Уокер дает своим героям неожиданный выход в счастливое пространство богатого дома Сили, но не ранее, чем они излечились от своих болезней. Элис Уокер как-то писала, что в ее намерения не входило делать из Мистера __ дьявола, а из Сили ангела. По ее словам, они оба серьезно больны. Садомазохистская логика их существования должна быть изжита, застарелые стереотипы отвергнуты. В утопическом пространстве «Цвета пурпурного» мужчина имеет право плакать, быть слабым, терпеть поражения, готовить еду и возиться по дому, посвящать свою жизнь детям, быть под каблуком у собственного ребенка, вышивать, если ему того захочется, не вызывая недоуменных реакций или вообще каких-либо реакций окружающих. Так же, впрочем, как и женщина, которая может любить столярные работы больше, чем стирку и уборку, может иметь влечение к женщинам, а не к мужчинам, может не признавать, что дети это единственный смысл и оправдание ее жизни. Перед нами своеобразная мастерская социального конструирования. Ведь не все девочки любят вышивать, некоторые играют в конструктор. К ним относится и Элис Уокер.

Конечно, как любая утопия, роман Элис Уокер уязвим для критики. Но в одном отношении он уже за пределами досягаемости убийственных рецензий и обзоров: действие его разворачивается не только на страницах. Так случилось, что оно перетекло с бумажных страниц в действительность. «Цвет пурпурный» относится к тем произведениям, которые не только произведены, но и сами произвели действие, впрочем, наверное, как и все книги, независимо от их литературных достоинств, которые читаются большим количеством людей и имеют резонанс. «Цвет пурпурный» изучается в университетах, на нем оттачивают мастерство начинающие литературоведы и культурологи, сочиняя сотни курсовых, дипломов и попадающих в печать статей.

Сили пишет письма Богу, а ее создательница обращается к миру, заявляя, вместе с другими афроамериканскими писательницами тех лет, о новом культурном присутствии. Афроамериканки мелькали в роли мамушек и нянюшек на страницах американской литературы, но никому не были особо интересны. Они мелькали в общественных местах, со швабрами и тряпками, с лопатами и граблями. На них никто не обращал внимания, они были невидимы. Невидимость в обществе означает отсутствие политической силы и власти. Чтобы тебя и подобных тебе заметили на арене общественной жизни, надо обрести второе, социальное, тело, надо в прямом смысле вписать себя в историю, надо создать воображаемое сообщество людей, объединенных едиными интересами. И создается такое политическое сообщество в основном на бумаге, о чем проницательно писал Бенедикт Андерсон в своей книге. Литература, в силу своей способности к обобщению, всегда была прежде всего политическим проектом, партией одного. Суть текста Уокер в том, чтобы сделать незаметное видимым, молчаливым дать возможность высказаться.

«Цвет пурпурный» — роман оппозиционный. После долгих лет советской власти и унылых завываний об интернациональной солидарности и борьбе рабочих всего мира за свои права русскоязычному читателю, наверное, скучно слушать о том, как кто-то произносит слова «угнетение», «революционная борьба» и прочие им подобные. Но если не увидеть в американской культуре ее самую, может быть, важную и ценную часть, культуру оппозиции, то можно не увидеть и самой культуры, как это зачастую и происходит. Американская не-массовая культура строится не вокруг песен и танцев, вокруг которых строится массовое развлечение. Это прежде всего культура политическая или гражданская. Чтобы общество не съело своих детей, должна существовать оппозиционная общественная жизнь, которая не зависит от того, кто у власти, белые или красные, демократы или республиканцы, националисты или западники. В мире американского оппозиционного движения, и в частности в феминизме, представлены сотни, если не тысячи групп, которые считают себя угнетенными. Они не слышны за пределами страны, а зачастую за пределами университетских кампусов или крошечных офисов некоммерческих организаций и их вебсайтов, но структура создает напряжение, некое силовое поле, хоть в какой-то степени защищающее жителей, включая не вовлеченных в политические затеи потребителей и даже идеологических врагов, таких как фундаменталисты-христиане, от людоедства власти и капитала.

Мария Завьялова

Миннеаполис, июль 2004

От переводчика

Элис Уокер поселила героев своего романа в одном из южных штатов, может быть, в Джорджии, где, в городе Итонтоне, родилась она сама. И не только поселила, но и заставила говорить на южном деревенском афроамериканском наречье. Чтобы избежать контраста диалектной прямой речи и обрамляющего ее литературного языка рассказчика, автор поручила вести рассказ самой героине книги Сили. Таким образом, язык романа, за исключением писем Нетти, написанных правильным, почти викторианским и несколько возвышенным языком, представляет из себя диалект, или, если избегать этого слова, афроамериканский вариант английского языка. Английский язык, на котором говорят афроамериканцы, своеобразен. Среди заметных черт этого варианта английского, если не считать произношения и интонации, можно упомянуть глагольные формы с усеченными окончаниями, пропуск глаголов-связок и специфическое употребление местоимений. Переводить дословно эти особенности я не стала, чтобы не создавать ощущения неправильности речи. Афроамериканский язык имеет свои правила, и все кажущиеся неправильности подчинены обычной языковой логике. Если бы я попыталась переводить дословно, это выглядело бы так: «он иду домой» или «нас пошли на речку». Поскольку язык этот сложился не в городской среде, для передачи его особенностей я выбрала некоторые черты южных диалектов русского языка, стараясь ограничиться глагольными и местоименными формами, хотя не обошлось и без некоторой доли диалектных слов и выражений. Кроме того, язык героев романа обогащен знакомством с библией, поскольку жить в сельской Америке и не состоять в церковной общине, не ходить по воскресеньям в церковную школу и не читать библии было немыслимо в первые несколько десятилетий двадцатого века, когда происходят события романа. И каковы бы ни были их нравы, в языке героев романа почти полностью отсутствуют бранные слова. Если искать аналогии в русской языковой среде, то это скорее наивная чопорность маленького провинциального городка, где проступки и преступления совершаются под покровом приличия и обычая, чем матерная искренность русской деревни или привычная бранчливость городских низов.

Перевод романа был сделан при поддержке издательской и женской сетевой программ фонда Сороса. За помощь в транслитерации некоторых имен, а также за ряд полезных советов, хочу поблагодарить аспирантку магистерской программы изящных искусств университета Миннесоты Карлу Джонсон.

Мария Завьялова

Миннеаполис, август 2004

Цвет пурпурный

Посвящается Духу:

без которого ни эта книга,

ни я сама, не были бы завершены.

Открой мне, как стать похожим на тебя

Открой мне.

Стиви Уондер

И не вздумай болтать лишнего,

если не хочешь мать в могилу свести.

Богу своему жалуйся.

Миленький Бог,

Мне уже четырнацать. Я харошая всегда старалася быть харошей девачкой. Можеш открыть мне чево со мной творица? дай хоть знак.

По весне, как Люций родился, я слышала, они все препиралися. Он хвать ее за руку и стал в комнату тянуть, а она гаварит: Еще рано, Фонсо, хворая я еще. Ну и он от ее отстал. Прошла неделя и он опять пристает. Она гаворит: Не могу я больше. Аль не видиш, я уже еле ноги таскаю и детей куча.

Она поехала в Мейкон, до сестры, докторшы. Я за детьми осталася глядеть. Он мне в жизни слова добрава не сказал. Вот он и говарит: Раз твоя мамаша не хочет, будеш заместо ее. Сперва он ткнул тую штуку мне в бок и начал как будто ерзать. Потом стиснул мне тити. Потом заталкнул прямо в пипку. Было ужас как больно и я плакала. Он стал мне рот зажимать чуть не задушил и говорит, Заткнись. Потом привыкнет.

Мне ни за што не привыкнуть. А теперичя как еду гатовить, меня тошнит. Мама на меня бранится и косо смотрит. А вобще она нонче повеселевшая, потому как он злобится меньше. Она все время хворая, ох боюся долго ей не протянуть.

Дорогой Боже,

Мама померла. Она как помирала кричала и ругалася. На меня кричала и ругалася тоже на меня. Я нонче дюже толстая. Даже не могу быстро ходить. Пока дойду с колодца до дому, вода в ведре уже согревши. Пока накрываю на стол, еда уже простывши. Пока детей в школу соберу, уже обедать пора. Он ничево не говарил. Сел у ейной кровати держит за руку плачит и говорит: Не умирай не бросай меня не умирай.

Она спросила меня про первого. Чей? Я говарю: Божий. Не знаю чево еще сказать и никаких других мущин не знаю. Когда в животе заболело и все там стало шевелица и вдруг этот ребеночек малюсенький кулачок во рту засунувши вывалился, я не знала чево и думать.

К нам люди совсем не приходют.

А ей все хуже и хуже.

Потом она спрасила, Где он?

Я говарю Бог взял.

Это он взял. Он взял, пока я спала. Убил там в лесу. И энтово убьет, коли получица.

Милый Бог,

Он теперичя так ведет будто духу моево не выносит. Говарит, я дурная и ничего от меня харошева нельзя ждать. Взял моево другова маленькаво, на сей раз мальчик. Мне кажется он его не убил. Мне кажется он его продал мужу с женой в Монтиселло У меня в грудях полно молока, прямо по мне течет. Он говарит: Ну ты и неряха. Поди переоденся. А в чево мне переодеца? У меня и нема ничево.

У меня одна надежа, што он найдет каку-нибудь и дальше будет женица. Я же вижу как он глядит на мою младшую сестренку. Ее всю трясет от страха. Я ей говарю я тебя буду защищать. Бог мне поможет.

Милый Боже.

Нонче он привел в дом девчонку из Грея. Ей столько лет сколько мне и они поженивши. Он с ее не слазит. Она ходит будто ее по голаве стукнуло, а чево стукнуло, сама не знает. Да еще думат, будто любит ево. А нас у ево семеро по лавкам и все есть хочут.

У моей сестренки Нетти появился ухажер, возрастом папаше подстать. Егова жена померла. Мущина убил прямо на дороге, из церквы шли. Правда у ево всево трое детишек. Он видел Нетти в церкве и теперичя што ни вечер в воскресенье ентот Мистер __ порог наш обиват. Я говарю Нетти штоб училася и книжек своих не вздумала брасать. Горазд тебе интересно, говарю, нянчить троих малявок, каторые еще к тому же не твои. Погляди чево с маманей стало.

Миленький Бог,

Севодня он меня поколотил, сказал, я парнишке в церкве подмигнула. Можеть, у меня было чево в глаз попавши, но я и не думала никому мигать. Я вобще на мущин не гляжу. Вот ей Богу. Я смотрю на женщин, потому как мне их не страшно. Может ты думает, ежели мамочка на меня кричала, так я сержуся на ее? Не-е, ничуть. Мне так ее было жалко, так жалко. Она все силилась поверить в евоные враки, вот и померла.

Он все на Нетти поглядывает, а я всегда стараюся ее заслонить от ево. Теперь уже я ей говарю выходить замуж за Мистера __. Я ей только не говарю почему.

Я ей гаворю, выходи за него, Неточка, и нехай у тебя хош первый годок счастливый будет. А потом у ей живот будет выше носу, я-то знаю.

А с меня довольно. Одна девка в церкве сказывала, ежели кровиш кажный месяц значит рожать способная. А с меня больше кровь нейдет.

Миленький Боже,

Наконец Мистер __ выложил чево у него на уме и попросил Неттиной руки. Но Он ее не отпускат. Говарит, мала еще, опыта нет. Гаворит, у Мистера __, мол, и так дитев хватат. Плюс к тому скандал, который евоная жена учинила, ажно ее убили. А эти слухи про Шик Эвери? Энто еще што такое?

Я спросила нашу новую маму про Шик Эвери. Энто еще што такое? спросила я, а она обещала разузнать и нам сказать.

Она не только узнала. У ей картинка притащена. Я никогда раньше не видела настоящих людей на картинке. Нашла, говарит, под столом, у Мистера __ вываливши, когда он за бумажником лазил. Шик Эвери женщина. Я таких красивых от роду не видывала. Даже красивше мамы. И в десять тыщ раз красивше меня. Вся в мехах. Лицо нарумяненое. Волосы пушистые как беличий хвост. Стоит у машины и улыбается. А глаза серьезные. И как будто грусные.

Я упрасила ее отдать мне картинку. Всю ночь на нее смотрела. Теперь когда мне снятся сны, то мне снятся сны про Шик Эвери. Будто она такая нарядная, танцует и смеется.

Миленький Бог,

Попрасила его не трогать Нетти, пока новая мама хворая, лучше я сама, гаварю. Он говарит мне, ты чево. Гаворю ему, я все сделаю, только Нетти не тронь. Побежала поскорее в комнату, напялила паричок из конского волоса и туфли на высоком каблуку, нашей новой мамы. Он как стукнет меня, мол, нарядилася как шлюха, однако все равно сделал свое.

Под вечер пришел Мистер __. Я лежала на кровати и плакала. Нетти наконец скумекала, што к чему. До новой мамы тоже дошло. Она пошла в свою комнату и тоже плакала. Нетти бегает то к ней, то ко мне. Она такая испуганная, пошла на улицу и стала блевать. Не там где эти двое были, а на заднем дворе.

Мистер __ говарит, Я надеюсь, вы теперь согласные.

Он гаворит, Нет, не согласный я.

Мистер __ говарит, Моим бедненьким малышам нужна мама.

Ну так вот, говарит он, эдак медленно, Нетти не дам. Мала еще. Ничево не понимает, меня слушать привыкшая. Пущай в школу походит. Может с ее учительница выйдет. Могу отпустить Сили. Она старшая. Вот ей первой замуж и идтить. Она конешно не целая, да ты знаешь небось. Порченая она. Дважды рожала. А зачем тебе целая то? Вон я взял целую, а она все время хворая. Сказал он эти слова и плюнул через перила. Дети ей виш на нервы действуют, и готовит она так сяк, да еще и брюхатая теперь.

Мистер __ как то примолк. Я так удивилася, даже плакать забыла.

Она конешно с лица неказистая, гаварит, зато к работе приучена. И чистоту наводить умеет. И Богу молится. Все будет делать, как ты хошь, и слова поперек не скажет.

Мистер __ ни слова. Я достаю картинку Шик Эвери и смотрю, чево ее глаза говарят. А они говорят, Пусть будет так.

bukva.mobi

Элис Уокер "Цвет пурпурный" (Alice Walker, The Colour Purple)

Элис Уокер (род. 9 февраля 1944) — афроамериканская писательница и феминистка. Родилась в Джорджиb, была восьмым ребенком в семье чернокожего издольщика. Отлично училась в школе и в 1961 получила стипендию, чтобы продолжить обучение в колледже Спелмана в Атланте, где стала активисткой борьбы за гражданские права. В 1963 перевелась в колледж Сары Лоренс в Нью-Йорке, который окончила в 1963, получив степень бакалавра искусств.

Третий роман Уокер «Цвет пурпурный» (The Color Purple, 1982) был удостоен в 1983 Пулитцеровской премии и Американской книжной премии.

Книга тяжелая, я ее несколько раз начинала и никак не могу закончить - очень жалко детей и главную героиню, дочитываю на первых страниц до самых страшных мест и не могу дальше идти, очень больно. (Я ее начала читать, когда лежала в больнице с больным младенцем, сама больная, и боялась за его жизнь, начала читать худ. лит, начала с рассказов Ле Гуин, а там мужчина выбрасывает больного младенца-девочку, которую украл себе в жены, и она плачет всю ночь, пока не затихает, меня потом неделю трясло после этого рассказа. Ладно, думаю, почитаю Элис Уокер - а там в самом начале опять младенца убивают, тут меня уж совсем накрыло, с тех пор не могу себя заставить, а ведь книга великолепная. Простите за личный офф).

Поэтому дальше я привожу рецензию с livelib (АПД. Мир тесен! Оказывается, это рецензия - из ранней maiorova):

"Ещё письма были? спрашиваю.Чево?Ты слышал. Ещё письма были от Нетти?А и были бы, я тебе бы их всё равно не дал.Я проклинаю тебя, я говорю.Как это понимать?Покуда не перестанешь делать мне зло, всё, чего ни коснёшься, рассыпаться будет в прах.Он смеяться стал. Да кто ты такое, чтоб проклинать? он говорит, Ты только посмотри на себя. Чёрная. Нищая. Некрасивая. Да ещё баба. Чёрт побери, да ты вообще ничто."

Цитаты из рецензии:

"...выход «Цвета пурпурного» в 1982 году стал событием политического значения. Дебаты были колоссальные, и злей всего на Уокер оттоптались свои: как смеете показывать чернокожих мужчин такими… такими куклуксклановцами?! Дискредитируешь расу, льёшь воду на мельницу белых поработителей, коллаборационистка, предательница нации, и т.д., и т.п. «Цвет пурпурный» - не только цветы лиловые полей, как жантильно обозвали фильм в российском прокате. Это и цвет синяков, кровоподтёков. Перед нами разворачивается целая энциклопедия домашнего насилия. В предмете Элис Уокер, младшая из восьмерых детей подёнщика Уилли Ли Уокера и подёнщицы Минни Лу Таллулы Уокер, разбирается досконально. Мистер _ (впишите, называется, в пробел любую фамилию), одна из наиболее угрожающих фигур романа, списан с деда писательницы, бывальщины которого о старых временах, когда бабьё знало своё место, а мужики были мужиками, Элис в детстве часто слушала. И записывала. Тайком.Потрясает даже не повсеместное кулачное право, «кто палку взял, тот и капрал» - в конце концов, со времени чеховских «Мужиков» и у нас мало что переменилось. Сили существует вне какого бы то ни было статуса, её социальное положение – никто и звать никак. Папаша имеет её сколько угодно, но она Папаше ни жена, ни любовница, много чести. Она рожает от Папаши детей, но она не мать. Папаша помыкает ею, требуя беспрекословного повиновения, но она ему такая же дочь, как борову в хлеву. А от папаши эстафету принимает муженек, Мистер _, и история повторяется. «Женщины годятся только для…» - начинает он фразу и не знает, как её закончить. Тут даже не патриархальность. Власть Отца – доброго ли, злого, совестливого ли, бессовестного, но всё же отца – перехватил Отчим, который – равнодушен. Спасибо переводчице и автору предисловия М. Завьяловой за новый термин «витриархат». Власть отчима.В мир патриархата, в Африку на разведку командирована Нетти, сестра Сили. Там меньше бьют, но зато делают обрезание. Без обезболивания и общим ножом.У Софии есть против Отчима оружие – могучая физическая сила. Ну, помните Опру Уинфри в этой роли. Слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт. У Шуг Эйвери и Мышки есть музыка. Шуг от Sugar, сахар, в переводе – Шик Эйвери, сладкая как шикаладка. Нетти вооружена ясным умом и образованием. А что остаётся Сили? Женские «портки» индивидуального покроя, которыми она обеспечивает всех желающих? Подшивка писем к Господу Богу? Финальная сцена, где все – и бившие, и битые, и насильники, и изнасилованные, и любящие, и любимые – воссели вкруг накрытого стола? В случае мистера _, кстати, такой исход весьма вероятен. Тиран выстарился, как говорят в деревне, стоптался; сил нет самоутверждаться, когда до сортира самому не дойти. Сколько я их знаю, славных добродушных старичков и их старушек: «Любил меня хозяин-то, все зубы вышиб, два раза голову проламывал…»Или всё дело в пыльном духе?

Да, я нищая. И уж точно, чёрная. Может быть, некрасивая. И что верно, то верно, не умею готовить. Но я есмь."

Кстати, видно, как рецензирующей не хочется очернять патриархат, чтобы никого не обидеть.

И еще отзыв:

"Вы любите читать письма? Потому что тут вам предстоит читать письма Сили и Нетти, написанные друг другу, а также письма Силли, адресованные Богу. В них женщины со своей колокольни открывают нам проблемы взаимоотношений мужчин и женщин, отношение к афроамериканцам со стороны белого населения, о проблемах миссионерской работе, рассуждают о разнице между истинным Богом и церковным, да и просто рассказывают о своей нелегкой жизни.

Silly в переводе с английского означает "глупый", однако главная героиня не так глупа и забита, как кажется. Ценой собственного спокойствия она спасает свою младшую сестру Нетти от поползновений со стороны их отца (отчима). Она выхаживает любовницу своего мужа мистера __ и уезжает с ней на Север. Находит себя в этой жизни и наконец-таки живет в гармонии с самой собой. Не всякому хватит мужества жить дальше после всего, что произошло с мисс Сили."

Может, надо мне собраться с силами и дочитать до конца, раз конец лучше, чем начало.

fem-books.livejournal.com

Цветы любви - Элис Шарп

  • Обложка: Будь моей парой (СИ)

    Просмотров: 4607

    Будь моей парой (СИ)

    Алина Лис

    Красивый и богатый, наглый и испорченный Раум ди Форкалонен - мечта всех девчонок в магической…

  • Обложка: Папа-Дракон в комплекте. История попаданки (СИ)

    Просмотров: 4254

    Папа-Дракон в комплекте. История попаданки (СИ)

    Татьяна Михаль

    Жизнь Анфисы изменилась в один миг! Она оказалась в другом мире, где живут Драконы. Не имея…

  • Обложка: Будь моей судьбой (СИ)

    Просмотров: 3757

    Будь моей судьбой (СИ)

    Алина Лис

    Для высшего демона любовь к полукровке-оборотню — недопустимая слабость. Но начатая со скуки игра…

  • Обложка: Будь моей игрушкой (СИ)

    Просмотров: 3612

    Будь моей игрушкой (СИ)

    Алина Лис

    Магическая академия. Лекции, друзья, безмятежное будущее…Так думала Дженни, но все изменилось в…

  • Обложка: Восход черной звезды (СИ)

    Просмотров: 3289

    Восход черной звезды (СИ)

    Елена Звездная

    Смерть оказалась… странной. Головокружительной, стремительной, сверкающей… Я куда-то падала, крепко…

  • Обложка: Замуж за врага (СИ)

    Просмотров: 2544

    Замуж за врага (СИ)

    Ева Никольская

    ОН — охотник за головами, ведьмак с даром сирены и мерзавец, по вине которого мой отец попал за…

  • Обложка: Не Святой Валентин (СИ)

    Просмотров: 2360

    Не Святой Валентин (СИ)

    Елена Николаева

    Застукав новоиспечённого мужа за изменой в день их свадьбы, отчаявшаяся Валерия сбегает. Имея…

  • Обложка: Нежданная связь (ЛП)

    Просмотров: 2169

    Нежданная связь (ЛП)

    Алекса Райли

    Иви хочет вырваться из своего непорочного мирка, поэтому решает пойти с лучшей подругой в клуб для…

  • Обложка: Кот из соседнего государства (СИ)

    Просмотров: 2028

    Кот из соседнего государства (СИ)

    AnaGran

    Каждый студент, поступающий на бюджет, обязан был отработать три года на государство, а там уж куда…

  • Обложка: Золушка (ЛП)

    Просмотров: 2025

    Золушка (ЛП)

    Джоуэл Киллиан

    — Я получил то, зачем приехал, — говорю я, наслаждаясь ужасом, который отражается на лице…

  • Обложка: В объятиях волка (СИ)

    Просмотров: 2000

    В объятиях волка (СИ)

    Darya Pricklys

    Он всегда уходил как можно дальше от дома. Намеренно скрывался в обширных лесах своего родного…

  • Обложка: Сияние черной звезды (СИ)

    Просмотров: 1918

    Сияние черной звезды (СИ)

    Елена Звездная

    Она — не та, с чьим именем на устах рыцари совершают подвиги и чью красоту воспевают менестрели.…

  • Обложка: Дар золотому дракону (СИ)

    Просмотров: 1597

    Дар золотому дракону (СИ)

    Оксана Чекменёва

    Ну почему именно в этом году, как раз когда мне выпал жребий невесту дракона изображать, он…

  • Обложка: Чёрный вдовец (СИ)

    Просмотров: 1594

    Чёрный вдовец (СИ)

    Ирина Успенская

    Даже если ты лорд и далеко не безобидный мальчик, это не мешает судьбе подкидывать проблемы одна…

  • Обложка: Близнецы (ЛП)

    Просмотров: 1413

    Близнецы (ЛП)

    Ким Фокс

    Лейла Уинтерс не в форме, тяжело дышит и ей не везет. После ряда странных обстоятельств она…

  • Обложка: Зараженный тьмой (СИ)

    Просмотров: 1325

    Зараженный тьмой (СИ)

    Юлия Пульс

    Алекса с детства росла в приюте «Колыбель проклятых», но вовсе не по своей воле. Ведунья берегла…

  • Обложка: Роза для Палача (СИ)

    Просмотров: 1277

    Роза для Палача (СИ)

    Франциска Вудворт

    Каждый из нас носит маску. Любимый жених может оказаться подлым изменником, случайный знакомый —…

  • Обложка: Блондинки тоже не промах

    Просмотров: 1230

    Блондинки тоже не промах

    Ольга Олие

    Любопытство наказуемо. Хотела полетать на драконе? Полетала. А как дополнительный бонус — обрела…

  • Обложка: Главное - хороший конец. Вторая книга (СИ)

    Просмотров: 1222

    Главное - хороший конец. Вторая книга (СИ)

    Ольга Безымянная

    Стать попаданкой очень просто. Гораздо сложнее выжить, и стать счастливой попаданкой.

  • Обложка: Не единственная (СИ)

    Просмотров: 1189

    Не единственная (СИ)

    Лидия Миленина

    Что продать горшечнику, если на войне он потерял руку, а с ней — былое мастерство? Только…

  • Обложка: Невеста Серебряного Дракона (СИ)

    Просмотров: 1051

    Невеста Серебряного Дракона (СИ)

    Сказа Ламанская

    Замечательная книга Форы Клевер "Охота за сердцем короля" позволяет с неожиданной стороны взглянуть…

  • Обложка: Батарейка для арда (СИ)

    Просмотров: 842

    Батарейка для арда (СИ)

    Яна Ясная

    Все знают, что этот мир защищают воины-арды. Они почти каждый день рискуют жизнью, сдерживая жутких…

  • Обложка: Стрелы сквозь Арчера (ЛП)

    Просмотров: 827

    Стрелы сквозь Арчера (ЛП)

    Нэш Саммерс

    После потери родителей Арчер Харт охвачен скорбью. Каждый день он с трудом проходит через уроки,…

  • Обложка: Секретарша (СИ)

    Просмотров: 820

    Секретарша (СИ)

    Надежда Волгина

    Макс — большой босс, перфекционист и мрачный тип. Он срочно нуждается в опытном секретаре. Но вот…

  • Обложка: Харрисон (ЛП)

    Просмотров: 727

    Харрисон (ЛП)

    Терра Вольф

    После единственной ночи, проведенной с фигуристой официанткой, медведь-перевертыш Джеймс Харрисон…

  • Обложка: Строитель (ЛП)

    Просмотров: 719

    Строитель (ЛП)

    Фрэнки Лав

    Я наблюдал за тем, как Лотти спускается по ступеням и идет в мою сторону, уперев руки в округлые…

  • Обложка: Все хотят замуж (СИ)

    Просмотров: 658

    Все хотят замуж (СИ)

    Елена Вилар

    Для того чтобы увидеть истинный оттенок собственных чувств, иногда стоит оказаться на краю земли. И…

  • Обложка: Дикая кошка (СИ)

    Просмотров: 620

    Дикая кошка (СИ)

    Мелек Челик

    Меня зовут Александра. Довольно странное имя для этих мест. Но не оно меня выделяет из общей массы…

  • itexts.net