Маяковский продолжал слать цветы возлюбленной даже после своей смерти. Цветы маяковский


Цветы от Маяковского (удивительная история любви) » Женский Мир

1:502

 

1:512

О любви Владимира Маяковского к Лиле Брик все помнят по двум причинам: с одной стороны, - это была действительно великая любовь великого, поэта; с другой - Лиля Брик со временем превратила статус любимой женщины Маяковского в профессию. И уже никому не давала забыть об их странных и, порой, безумных отношениях; о букетике из двух рыжих морковок в голодной Москве; о драгоценном автографе Блока на только что отпечатанной тонкой книжечке стихов, - обо всех иных чудесах, которые он подарил ей.

1:1411

А ведь Маяковский творил чудеса не только для нее одной, просто о них постепенно забыли. И, наверное, самая трогательная история в его жизни произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву. 

1:1796

2:504

 

2:514

Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, "ледокола" из Страны Советов. 

2:948

3:1453

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, - даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным.

3:1963

 

3:9

4:514

И Маяковский уехал в Москву один.От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам - волшебное стихотворение "Письмо Татьяне Яковлевой"Ей остались цветы. Или, вернее - ЦВЕТЫ.

4:909

Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов - гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз, орхидей, астр или хризантем.

4:1528

Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента - и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: "От Маяковского".

4:487

Его не стало в тридцатом году - это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что oн регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы.  Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

4:1258

Она уже не понимала, как будет жить дальше - без этой безумной любви, растворенной в цветах.

4:1429

Но в распоряжении, ocтавленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова про его смерть. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: "От Маяковского".

4:1819

 

4:9

5:514

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось.Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли.

5:928

В годы Второй Мировой в оккупированном немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом "люблю", то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти.Потом союзные войска освободили Париж, потом она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин - а букеты все несли.

5:1619

 

5:9

6:514

Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой истории любви. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, yлыбаясь улыбкой заговорщиков: "От Маяковского".

6:970

 

6:980

7:1485

Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей...

7:1597

Советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери и всегда мечтал узнать ее продолжение. В семидесятых годах ему удалось попасть в Париж.

7:309

Татьяна Яковлева была еще жива (умерла Т.А.Яковлева в 1991 году - Е.С), и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.  В этом уютном доме цветы были повсюду - как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным.

7:928

 

7:938

Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны?- Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд...- Пейте чай, - ответила Татьяна - пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?И в этот момент в двери позвонили.

7:1482

 

7:1492

8:1997

Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес:

8:458

"От Маяковского". 

8:502

9:1007

 

9:1017

Париж говорит о ее осанке:Русская, но парижской чеканки.И взгляд ее как весна распахнут,И чем-то она похожа на яхту.

9:1236

А он - ледокол из страны советов,Таранящий время и лед планеты.И я себе никогда не представлю,Что где-то и кем-то он был оставлен.

9:1480

И что ледоколу льдинки ломкие,И что ему буруны яростные,Но от него уходит тонкая,От него уходит парусная,

9:1683

Уходит самая красивая, любимая,Но мало любящая.И сдерживать себя не в силах, яКричу ей в прошлое из будущего:

9:208

Не уходите, нет, не надо,Ведь это флагман, и на вахтеТак важно для такой громады,

9:362

чтоб рядом маленькаяЯхта.

9:415

Был отказ ее как удар.Он уехал в рассветном дыме.Но парижский свой гонорар

9:560

он оставил цветочной фирме.

9:614

И теперь то ли первый снег,То ли дождь на стекле полосками,В дверь стучится к ней человек,Он с цветами: "От Маяковского".

9:842

Стук рассыльный как всякий стук.Но нелепо, нежданно, странно:Маяковский - и астры вдруг.Маяковский - и вдруг тюльпаны.

9:1067

Маяковский - и розы чайные...Что в них - нежность или отчаянье?Или ревность, что не расплескана,Или рыцарство Маяковского?

9:1298

Завидую обиде рубящей,Когда цветы нежней, чемОн шлет их даже и не любящей,А я - не шлю и той, что любит.

9:1493

А потом этой смерти бред...Застрелился. Весна московская.Маяковского - больше нет.А букеты - от Маяковского.

9:1699

Эти фирменные, усадебные,Что вовек не будут свадебными,Эти самые бесподобные,Только все-таки не надгробные.

Жизнь ломает ветер крут -А букеты его идут.Хоть Париж уже под фашистами,А букеты его идут,

9:380

И дрожат лепестки росистые.И чтоб выжить, она покаПродает их - зима ли, лето ли,Эти белые облака,

9:565

Эти черные облака,Эти красные облака,Что зовутся его букетами...А потом несет букеты

9:730

Черных уголных брикетов,И морковок двух букет,Как когда-то нес поэт:Не домой, не на суп,А к любимой в гости,Две морковинки несу,За зеленый хвостик.

9:1011

Две морковинки как чудо:Может, он их на рассветеИз двадцатого, оттуда,Ей отправил в сорок третий.

9:1199

И розы вдруг не пахнуть розами,Хоть, может, их недавно срезали,А пахнут буднями и прозою,Куда скорее, чем поэзии.

9:1414

Или чашкою кофе, или запахом крема,И букеты как строфы лепестковой поэмы.Но без этой поэмы очень многое немо.Без такого сияния, без такого свечения,Как нелепо собрание всех его сочинений.

9:1769

Вот уже и Берлин берут,А букеты его идут,Жены мертвых уже не ждут,А букеты его идут.Вот и старости лег маршрут,Старость сумрачна и сурова,А букеты его идут,От живого,От молодого.

9:342

Яхта, яхта! В глазах слеза,И теперь через годы вижу я,Были алыми паруса -Стали крашеными и рыжими.И равняться с ним, видно, нечего,Но коль встречу судьбу такую,Как же я долюблю ушедшее,Чем же я тогда доревную?..

Аркадий Рывлин

9:769

 

9:779 9:783

 

9:793

 

9:803

jenskiymir.com

"Мадам, вам цветы от Маяковского!"Удивительная история любви великого поэта

Только тот, кто непосредственно общался с Маяковским, находился рядом, жил с ним, наблюдал в различных ситуациях, кто дышал с ним одним воздухом, может судить о том, каким он – реально – был человеком.Настоящим, чистым, искренним…со страстями, желаниями, привычками, чувствами, поступками…очень прекрасными поступками.

О любви Владимира Маяковского к Лиле Брик все помнят по двум причинам: с одной стороны, – это была действительно великая любовь великого, поэта; с другой – Лиля Брик со временем превратила статус любимой женщины Маяковского в профессию. И уже никому не давала забыть об их странных и, порой, безумных отношениях; о букетике из двух рыжих морковок в голодной Москве; о драгоценном автографе Блока на только что отпечатанной тонкой книжечке стихов, – обо всех иных чудесах, которые он подарил ей.

А ведь Маяковский творил чудеса не только для нее одной, просто о них постепенно забыли. И, наверное, самая трогательная история в его жизни произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.

Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, “ледокола” из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, – даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным.

И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам – волшебное стихотворение “Письмо Татьяне Яковлевой”:

У рассыльных привычный труд,

– Снег ли, дождик ли над киосками,

– А букеты его идут Со словами: от Маяковского!..

Без такого сияния,

Без такого свечения,

Как не полно собрание

Всех его сочинений!..

(автор Аркадий Рывлин)

ПИСЬМО ТАТЬЯНЕ ЯКОВЛЕВОЙ

В поцелуе рук ли, губ ли,

в дрожи тела близких мне

красный цвет моих республик тоже должен пламенеть.

Я не люблю парижскую любовь:

любую самочку шелками разукрасьте,

потягиваясь, задремлю,

сказав – тубо

– собакам озверевшей страсти.

Ты одна мне ростом вровень,

стань же рядом с бровью брови,

дай про этот важный вечер рассказать по-человечьи.

Пять часов,

и с этих пор стих людей дремучий бор,

вымер город заселенный,

слышу лишь свисточный спор

поездов до Барселоны.

В черном небе молний поступь,

гром ругней в небесной драме,

– не гроза,

а это просто ревность

двигает горами.

Глупых слов

не верь сырью,

не путайся этой тряски,

– я взнуздаю,

я смирю чувства отпрысков дворянских.

Страсти корь сойдет коростой,

но радость неиссыхаемая,

буду долго,

буду просто

разговаривать стихами я.

Ревность, жены, слезы…

ну их!

– вспухнут веки,

впору Вию.

Я не сам,

а я ревную за Советскую Россию.

Видел на плечах заплаты,

их чахотка лижет вздохом.

Что же, мы не виноваты

– ста мильонам было плохо.

Мы теперь к таким нежны

– спортом выпрямишь не многих,

– вы и нам в Москве нужны

не хватает длинноногих.

Не тебе,

в снега и в тиф шедшей этими ногами,

здесь на ласки выдать их в ужины с нефтяниками.

Ты не думай,

щурясь просто из-под выпрямленных дуг.

Иди сюда,

иди на перекресток моих больших

и неуклюжих рук.

Не хочешь?

Оставайся и зимуй,

и это оскорбление

на общий счет нанижем.

Я все равно тебя когда-нибудь возьму

– одну или вдвоем с Парижем.

(В. Маяковский 1928 г.)

Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов – гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз, орхидей, астр или хризантем.

Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента – и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: “От Маяковского”.

Его не стало в тридцатом году – это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что oн регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала, как будет жить дальше – без этой безумной любви, растворенной в цветах.

Но в распоряжении, ocтавленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова про его смерть. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: “От Маяковского”.

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось.Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли.

В годы Второй Мировой в оккупированном немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом “люблю”, то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти.Потом союзные войска освободили Париж, потом она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин – а букеты все несли.

Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой истории любви. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, yлыбаясь улыбкой заговорщиков: “От Маяковского”.

Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей…

Советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери и всегда мечтал узнать ее продолжение. В семидесятых годах ему удалось попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива (умерла Т.А.Яковлева в 1991 году), и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными. В этом уютном доме цветы были повсюду – как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным.

Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны?– Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд…– Пейте чай, – ответила Татьяна – пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?И в этот момент в двери позвонили…

Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес:“От Маяковского”.

Париж говорит о ее осанке: Русская, но парижской чеканки. И взгляд ее как весна распахнут, И чем-то она похожа на яхту.

А он – ледокол из страны советов, Таранящий время и лед планеты. И я себе никогда не представлю, Что где-то и кем-то он был оставлен.

И что ледоколу льдинки ломкие, И что ему буруны яростные, Но от него уходит тонкая, От него уходит парусная,

Уходит самая красивая, любимая, Но мало любящая. И сдерживать себя не в силах, я Кричу ей в прошлое из будущего:

Не уходите, нет, не надо, Ведь это флагман, и на вахте Так важно для такой громады, чтоб рядом маленькая Яхта.

Был отказ ее как удар. Он уехал в рассветном дыме. Но парижский свой гонорар он оставил цветочной фирме.

И теперь то ли первый снег, То ли дождь на стекле полосками, В дверь стучится к ней человек, Он с цветами: “От Маяковского”.

Стук рассыльный как всякий стук. Но нелепо, нежданно, странно: Маяковский – и астры вдруг. Маяковский – и вдруг тюльпаны.

Маяковский – и розы чайные… Что в них – нежность или отчаянье? Или ревность, что не расплескана, Или рыцарство Маяковского?

Завидую обиде рубящей, Когда цветы нежней, чем Он шлет их даже и не любящей, А я – не шлю и той, что любит.

А потом этой смерти бред… Застрелился. Весна московская. Маяковского – больше нет. А букеты – от Маяковского.

Эти фирменные, усадебные, Что вовек не будут свадебными, Эти самые бесподобные, Только все-таки не надгробные.

Жизнь ломает ветер крут – А букеты его идут. Хоть Париж уже под фашистами, А букеты его идут,

И дрожат лепестки росистые. И чтоб выжить, она пока Продает их – зима ли, лето ли, Эти белые облака,

Эти черные облака, Эти красные облака, Что зовутся его букетами… А потом несет букеты Черных уголных брикетов, И морковок двух букет, Как когда-то нес поэт: Не домой, не на суп, А к любимой в гости, Две морковинки несу, За зеленый хвостик.

Две морковинки как чудо: Может, он их на рассвете Из двадцатого, оттуда, Ей отправил в сорок третий.

И розы вдруг не пахнуть розами, Хоть, может, их недавно срезали, А пахнут буднями и прозою, Куда скорее, чем поэзии.

Или чашкою кофе, или запахом крема, И букеты как строфы лепестковой поэмы. Но без этой поэмы очень многое немо. Без такого сияния, без такого свечения, Как нелепо собрание всех его сочинений.

Вот уже и Берлин берут, А букеты его идут, Жены мертвых уже не ждут, А букеты его идут. Вот и старости лег маршрут, Старость сумрачна и сурова, А букеты его идут, От живого, От молодого.

Яхта, яхта! В глазах слеза, И теперь через годы вижу я, Были алыми паруса – Стали крашеными и рыжими. И равняться с ним, видно, нечего, Но коль встречу судьбу такую, Как же я долюблю ушедшее, Чем же я тогда доревную?..

Аркадий Рывлин

Источник

obaldela.ru

Маяковский продолжал слать цветы возлюбленной даже после своей смерти

Маяковский продолжал слать цветы возлюбленной даже после своей смерти

Одна из самых трогательных историй жизни Маяковского произошла в Париже, где поэт влюбился в Татьяну Яковлеву. Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму — Одну или вдвоем с Парижем!»

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем. Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского». Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, однажды, в конце семидесятых, советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери, и всегда мечтал попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

www.abcfact.ru

Цветы от Маяковского

Одна из самых трогательных историй в жизни Маяковского произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.

Одна из самых трогательных историй в жизни Маяковского произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.

Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму. Одну или вдвоем с Парижем!»

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем. Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского». Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, пока однажды, в конце семидесятых советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери и всегда мечтал попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

liwli.ru

Маяковский |

2015-08-02_125241

Одна из самых трогательных историй жизни Маяковского произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.

Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму — Одну или вдвоем с Парижем!»

2015-08-02_131321

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем.

Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского».

Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты.

Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли.

Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского».

Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, однажды, в конце семидесятых, советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери, и всегда мечтал попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

Источник: la-belaga

Письмо Маяковского Татьяне Яковлевой  «Навек любовью ранен» 

Смотрите также: Пост обожания Маяковского

glazamizensiny.ru

Татьяна Яковлева. Цветы от Маяковского - Известные женщины мира - Здоровье и красота: диеты, макияж. Советы врачей, психологов - LADY forever

С чем у вас ассоциируется Маяковский? Помимо "лесничного" стихосложения, громкого голоса, высокого роста и принадлежности к кагорте талантливых самоубийц? Конечно же, своей страстью к женщинам и своей отчаянной, безответной любовью к Лиле Брик. Но мало кто знает, что в жизни Владимира Маяковского было еще одно женское имя. Татьяна Яковлева. Именно она получала от него цветы всю свою жизнь - даже тогда, когда жизнь самого поэта уже оборвалась...

Кто эта девушка, где этот дом?

Татьяна - та самая девушка - была французским модельером, а тот самый дом - в Париже. О дестве и юности ее ничего неизвестно, кроме того, что она была дочерью русских эмигрантов.

Встреча Татьяны Яковлевой и Владимира Маяковского была подстроена Эльзой Триоле, сестрой Лили Брик. Эльза и раньше играла по отношению к Маяковскому роль «свахи», подставляя ему подходящих женщин. Маяковский, уже долгое время не имевший физической близости с Лилей Брик, влюблялся, но Лилю продолжал любить «на первом месте». Сама Лиля в то же время меняла любовников, но тройственный семейный союз Маяковского, Лили Брик и Осипа Брика, в котором Маяковский после Октябрьского переворота стал главным кормильцем, оставался неизменным, а Лиля оставалась единственной музой поэта с их первой встречи в 1915 году.

Любовь с первого взгляда

Надежда Эльзы на лёгкий флирт не оправдалась: Маяковский влюбился в Татьяну Яковлеву с первого взгляда. Он и раньше, никогда не видя, слышал о Татьяне и даже передавал ей через своих парижских знакомых приветы. Татьяна сильно кашляла, но на сей раз озабоченного личной гигиеной Маяковского это не остановило, и он вызвался проводить её домой. В холодном такси он снял с себя пальто и укрыл ей ноги. После этого Маяковский и Татьяна стали встречаться ежедневно. Лиле он перестал писать и лишь две недели спустя отправил телеграмму, в которой сообщил о покупке автомобиля Renault. О том, что цвет автомобиля ему помогала выбирать Татьяна, он сообщать не стал. В то же время с Татьяной, как и со всеми предыдущими своими женщинами, он постоянно говорил о Лиле.

Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов. Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

Тайная печаль

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму - Одну или вдвоем с Парижем!»

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз орхидей, астр или хризантем.

Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского».

Посмертные послания

Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей.

Это всего лишь парижская легенда?..

Правда это или красивый вымысел, но однажды, в конце семидесятых, советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери, и всегда мечтал попасть в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского»...

lady-forever.ru

Цветы «От Маяковского»

mayakovskiy-flowers

Самая трогательная в жизни Владимира Маяковского история произошла в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.

Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.

Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.

От этой мгновенно вспыхнувшей и не состоявшейся любви ему осталась тайная печаль, а нам — волшебное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой» со словами: «Я все равно тебя когда-нибудь возьму – одну или вдвоем с Парижем!»

Ей остались цветы. Или вернее — Цветы. Весь свой гонорар за парижские выступления Владимир Маяковский положил в банк на счет известной парижской цветочной фирмы с единственным условием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет самых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, черных тюльпанов, чайных роз, орхидей, астр или хризантем. Парижская фирма с солидным именем четко выполняла указания сумасбродного клиента — и с тех пор, невзирая на погоду и время года, из года в год в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского».

Его не стало в тридцатом году — это известие ошеломило ее, как удар неожиданной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в ее жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлет ей цветы. Они не виделись, но факт существования человека, который так ее любит, влиял на все происходящее с ней: так Луна в той или иной степени влияет на все, живущее на Земле только потому, что постоянно вращается рядом.

Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».

Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского».

Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, но однажды, в конце семидесятых, советский инженер Аркадий Рывлин, который услышал эту историю в юности от своей матери – попал в Париж.

Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.

В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал и спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд…

— Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?

И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».

fit4brain.com


Смотрите также